«Как его не убить, когда он так беееесиииит?» — чуть не самый главный материнский вопрос в интернет-общении, если оно достаточно откровенно. Всякая мать, кроме самых уж святых, регулярно чувствует себя Иваном Грозным, Петром Первым и Тарасом Бульбой вместе взятыми. Потому что ребенок как нарочно, ну точно издевается! Можно ли удержаться от рукоприкладства, можно ли не наговорить безобразных слов, за которые потом будет стыдно? И главное — как?

Да, дети прекрасно знают наши слабые места и регулярно испытывают нас на прочность. И даже как будто проверяют: а станем мы их, таких гадких, любить? И что мы им демонстрируем в ответ?

Иногда помогает понимать, что ребенок вот такой и запомнит свою маму: с перекошенной рожей и занесенной для удара рукой. И мы сами будем это помнить, и нам всю жизнь будет стыдно. «Она не помнит, как я ее ударила и набила себе синяк на ладони, — сказала мне мама взрослой дочери, тихая женщина с высшим образованием. — А я помню, и мне очень стыдно». «Мне будет стыдно» — это помогает удержаться.

Помогает и другое. Большинство из нас все-таки удерживается от рукоприкладства и дикого крика в разговорах с начальниками и деловыми партнерами — даже если они нас серьезно выводят из себя. Стало быть, дело не в том, что мы не в силах совладать со своими эмоциями — а в том, что мы не считаем нужным это делать; что с ребенком это, кажется, можно. Дома, со своими — мы не сдерживаемся — будто с офисной одеждой снимаем с себя и правила приличия. Но если поставить перед собой цель и навсегда запретить себе думать о ремне или произносить всякое ужасное вроде «ты мне не сын» или «ты сломал мою жизнь»-то альтернативы находятся сами собой. Но для них надо освободить место.

«Мне помогало, — говорит подруга, — следить за собой и замечать, когда я начинаю раздражаться. И тогда я начинала буквально рычать на ребенка: рррр, я тебя сейчас загрррызу, ррразоррву, ррррр, прррротивный рррребенок, перррестань! После чего я его начинала валять по комнате и с ним бороться. Мы смеялись, спускали пар — и дальше уже можно было продолжать делать свои дела».

Лично меня в критические моменты совместного с сыном делания уроков (именно эта ситуация — самая взрывоопасная в материнско-детском общении) спасало сухое валяние из шерсти: когда удары иглой по шерстяной игрушке становились особенно частыми, сын понимал, что мама начинает закипать, и сбавлял обороты.

Не доводить до кипения, уходить из ситуации — прямо физически уходить, пока не пройдена точка невозврата, за которой сыплются шлепки и произносятся вещи, которые не должны звучать вслух, — это очень важное умение. Иногда уйти мало — надо еще что-то энергично делать. Я вот на кухне убираю, когда разозлюсь, очень эффективно снимает раздражение. А в милой повести Вестли «Папа, мама, восемь детей и грузовик» — вся семья, разозлившись, бегала вокруг дома, повторяя: я сердита, я сердита, я сердита… — и это тоже не самый дурной выход из положения.

«Вы вот умеете так, — говорят на это мамы, — а я, наверное, плохая мать, я так не умею». Плохая мать — это и обвинение себе, и приговор, и отказ от работы над собой: зачем дергаться, если все равно плохая? Плохая мать — удобно, чтобы ничего не менять. А иногда бывает полезно посмотреть на себя как на хорошую мать. И напомнить себе: я хорошая мать, я так не делаю, я умею иначе. Здесь главное — решимость: если знаешь за собой грех, если хочешь измениться, рано или поздно начинаешь меняться хоть бы уже оттого, что надоедает одно и то же из года в год тащить на исповедь: опять не сдержалась, и опять, и опять, и опять…

Но если все уже случилось, то — «гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем», как сказано в Послании к Ефесянам: немыслимо отправить ребенка спать, не помирившись с ним.

Я помню, как однажды, уже помирившись и уложив ребенка спать, я сидела у стола и плакала. И писала в блокноте, упражняясь, кажется, в каллиграфии: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит».

Очень советую. Правда помогает.

Элина Жилина, детский и семейный психолог, психолог-консультант Фонда кризисной психологической помощи детям и подросткам «Новые шаги»

Когда мамы доходят до крайнего нервного напряжения, одни сдерживаются, а другие нет. Дело обычно в том, насколько сильны у них сила воли и ценности. У кого-то хватает сил повернуться, уйти в душ, уйти из квартиры — это сиюминутное решение, скорая помощь. Но если такие ситуации возникают регулярно, надо думать, как их не допускать.

Прежде всего, маме надо иметь группу поддержки. Хорошо, если у нее есть человек, с которым она может доверительно разговаривать о ребенке — муж, мама, родные, друзья, наконец, родительский форум. Это и напряжение помогает снять, и позволяет получить взгляд на проблемы со стороны — а иногда так находится и решение. Особенно это важно с детьми непростыми, у которых есть проблемы с учебой, здоровьем, поведением: нужно обсудить главное направление усилий. Если такого человека нет или его поддержки недостаточно, нужно помнить о возможности обращения за профессиональной помощью.

Очень неполезно чувствовать себя «плохой мамой». Ведь когда мама раздражается и злится — это злость не только на ребенка, но и на себя. У нее копится ощущение неуспешности, она не справляется с ситуацией, отсюда крики и рукоприкладство. Важно замечать и хвалить себя за сами усилия, которые мы прилагаем во благо ребенка, а не оценивать свою «хорошесть» лишь на основании его поведения.

Нельзя позволять себе лишнее. Люди быстро привыкают к таким способам реагирования: если разрешаешь себе повысить голос — так и будешь кричать, если разрешаешь себе шлепать ребенка — можно дойти до травм. Здесь нужен жесткий самоконтроль и отслеживание своего поведения в самом начале, не дожидаясь кипения и потери самообладания.

Нужно иметь заранее продуманные решения для эмоционально трудных или организационно тяжелых ситуаций: если предстоит сложный разговор по телефону — ребенка усадить смотреть мультики, если долгая скучная дорога — взять с собой еду, игрушки, книжки.

Важно не оставлять на потом решение собственных проблем: маме кажется, что самое главное — ребенок, а ее здоровье и благополучие вторично. В итоге получается, что плохо чувствующая себя мама с нерешенными психологическими проблемами и сама страдает, и ребенка мучает. Не надо замыкать ребенка только на себя, не надо бояться просить о помощи окружающих: нельзя рассчитывать на то, что собственные силы безграничны. А привлечение других людей расширяет жизненное пространство ребенка и повышает его адаптивные способности. Понятно, что обстоятельства так складываются иной раз, что у мамы жизнь иногда слипается с жизнью ребенка, не отделить. Но отделять надо, хотя это трудно. У мамы обязательно должны быть сферы жизни, не связанные с ребенком, удовлетворяющие ее собственные потребности, — тогда и на ребенка будут силы. Не надо жертвовать собой ради ребенка.

Очень вредно обижаться на ребенка. Не стоит «вкладываться» в ребенка из рассчета на его благодарность в будущем: я для него всё, а он… Не надо грузить ребенка ответственностью за свои личностные сложности и не оправдавшиеся ожидания. Опасно выстраивать перспективу и жертвовать сегодняшним днем ради будущего: вот сейчас помучаемся, а потом заживем! — надо заботиться о том, чтобы сейчас было хорошо, чтобы сейчас жить в любви и радости.